Источник, 2025.
ручная вышивка на льне, 56х100см, нитки мулине, шерстяные нитки, шелковые нитки, лен, пенокартон, сукно.
Вишнякова Екатерина.
ручная вышивка на льне, 56х100см, нитки мулине, шерстяные нитки, шелковые нитки, лен, пенокартон, сукно.
Вишнякова Екатерина.
Хорошо - улыбается Смерть - возьми. А пока зерно вырастает в мир, я сыграю тебе мою самую лучшую песню.
А будет вот что: она снова в саду на коленях просит хотя бы один цветок. Пусть, пусть не роскошную пальму, пусть это будет вообще не дерево, даже не куст. Пусть с шипами цветок, с горьким соком, с чиханием на пыльцу. Будет больно и бестолково, но будет смешно и наивно, и радостно будет, и хорошо. И о стольком захочется говорить, и о стольком придётся молчать!
Я ребёнок, играющий на берегу бесконечной реки. В каждой волне отражение улыбки Венеры над миром. То-то ей тысячи лет. Посмотрим, что будет ещё через тысячи.
Я укачиваю в пяльцах нить, просеиваю семя смысла сквозь полотно. Семена, носимые ветром, прорастают в небесных полях, корни их питаются светом и прорастают на свет.
Каждому дарит по зернышку - поносить, напоить, прорастить, отпустить
Смерть выращивает в саду клёны и крокусы, полынь и подсолнухи, розы и лопухи.
Смерть выращивает в саду клёны и крокусы, полынь и подсолнухи, розы и лопухи. Каждому дарит по зернышку - поносить, напоить, прорастить, отпустить.
Я укачиваю в пяльцах нить, просеиваю семя смысла сквозь полотно. Семена, носимые ветром, прорастают в небесных полях, корни их питаются светом и прорастают на свет.
Я ребёнок, играющий на берегу бесконечной реки. В каждой волне отражение улыбки Венеры над миром. То-то ей тысячи лет. Посмотрим, что будет ещё через тысячи.
А будет вот что: она снова в саду на коленях просит хотя бы один цветок. Пусть, пусть не роскошную пальму, пусть это будет вообще не дерево, даже не куст. Пусть с шипами цветок, с горьким соком, с чиханием на пыльцу. Будет больно и бестолково, но будет смешно и наивно, и радостно будет, и хорошо. И о стольком захочется говорить, и о стольком придётся молчать!
Каждый штрих на бумаге станет стежком, каждый сон - это будущий стих. Сколько слёз, сколько книг, сколько магии муз нужно, чтобы удобрить им почву? Сколько дней и ночей пройдёт, прежде чем вдруг раскроется, даст понять себя чудо? Распускается детство, - из него же плести всю жизнь...
Хорошо - улыбается Смерть - возьми.
А пока зерно вырастает в мир, я сыграю тебе мою самую лучшую песню.
Я укачиваю в пяльцах нить, просеиваю семя смысла сквозь полотно. Семена, носимые ветром, прорастают в небесных полях, корни их питаются светом и прорастают на свет.
Я ребёнок, играющий на берегу бесконечной реки. В каждой волне отражение улыбки Венеры над миром. То-то ей тысячи лет. Посмотрим, что будет ещё через тысячи.
А будет вот что: она снова в саду на коленях просит хотя бы один цветок. Пусть, пусть не роскошную пальму, пусть это будет вообще не дерево, даже не куст. Пусть с шипами цветок, с горьким соком, с чиханием на пыльцу. Будет больно и бестолково, но будет смешно и наивно, и радостно будет, и хорошо. И о стольком захочется говорить, и о стольком придётся молчать!
Каждый штрих на бумаге станет стежком, каждый сон - это будущий стих. Сколько слёз, сколько книг, сколько магии муз нужно, чтобы удобрить им почву? Сколько дней и ночей пройдёт, прежде чем вдруг раскроется, даст понять себя чудо? Распускается детство, - из него же плести всю жизнь...
Хорошо - улыбается Смерть - возьми.
А пока зерно вырастает в мир, я сыграю тебе мою самую лучшую песню.
